О русской угрозе и секретном плане Петра I

Мединский Владимир Ростиславович

Серия: Мифы о России [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Мифы о Крымской войне

Крымская война была для нас поражением, но вовсе не таким страшным, как оно представлялось Николаю. Не таким «катастрофическим и бездарным», как оно потом вошло в советские учебники истории.

Начнем с того, что весь англо-французский флот полностью состоял из пароходов, причем с винтовыми двигателями. В русском флоте на паровой тяге была лишь треть больших кораблей — о малых речь не идет вообще. Весь героический эпизод с затоплением наших парусников, фрегатов на севастопольском рейде, чтобы заблокировать вход в бухту, — это конечно большая личная трагедия для моряков, но в той ситуации — единственное возможное решение.

Положение было безвыходным, а решение — правильным. В реальном, современном для того времени морском бою наши фрегаты были бы просто малоподвижными и удобными мишенями, а не боевыми единицами.

По поводу винтовок — это общеизвестно. У нас не было нарезного оружия. У нашего гладкоствольного стрелкового оружия прицельная дальность была примерно в два раза ниже, чем у противника. Поэтому европейскому исследователю вообще непонятно, как мы могли воевать с французами и англичанами, вооруженными нарезными винтовками. Точно так же уступали по дальнобойности наши пушки.

Что же касается снабжения союзной армии, то не нужно думать, что им возили вооружения и продовольствие из Англии и Франции: Основной базой снабжения союзнических войск был крупный турецкий порт — турецкая тогда еще, а ныне болгарская Варна. Это гораздо ближе, чем основные базы снабжения русской армии, находившиеся в глубине континентальной России. К нашему-то еще бездорожью… Железной дороги не было, и от Киева, крупнейшей центральной базы, в Севастополь все тащили на лошадях.

Так вот, несмотря ни на что, физические, численные потери русских и союзных войск были равными. Вот это самое потрясающее. Честно говоря, я не понимаю, как это могло быть. Нас, по большому счету, могли просто обстреливать и убивать издалека. Паритетные потери — это удивительная вещь. Я думаю, тут может идти речь только о потрясающем героизме и выдающейся силе духа наших войск. По сути дела, союзные войска за все время боевых действий ни разу не были под таким огнем, под которым целый год постоянно находились защитники Севастополя.

И подчеркну еще раз: поражение в Крымской войне — весьма условное.

Во-первых, оно компенсируется успехами на Балтике и на Дальнем Востоке.

А во-вторых, давайте подумаем, что потеряла Россия в результате этой войны, которая преподносится историками, как грандиозный крах всей русской военной машины? Россия не потеряла ни одного квадратного сантиметра своей территории. Ни одного!

Ну, ей запретили иметь на Черном море военный флот. Ну, запретили. Ну, обидно, да. Но его у России там уже и так не было — затоплен в Севастопольской бухте. При этом такой же запрет распространялся и на Турцию. Более того, поскольку Черное море было наглухо заперто Дарданеллами, то в условиях отсутствия турецкого флота наш собственный был и не нужен: воевать было не с кем.

Русско-турецкая война 1877-78 годов

Греция как суверенное государство полностью обязана своим появлением России. Напомню, Греция вновь появилась на картах мира лишь спустя две тысячи с лишним лет после великой Древней Греции Демосфена: а именно, в 1829 году по Адрианопольскому миру между Турцией и Россией.

Вот год рождения государства Греция — в современном ее понимании. Дальше после каждой войны России с Турцией, а их было несчетное количество, наши православные друзья-греки получали в подарок очередной кусочек территории. В подарок от России. Не себе мы забирали, отдавали Греции.

И эти неблагодарные греки не могут еще сегодня признать Абхазию с Южной Осетией! Совсем у людей нет ни совести, ни исторической памяти. Члены НАТО, что поделать. Мировая политика не знает чувства благодарности, только интересы. Так, повторюсь, сказал австрийский император Франц-Иосиф в ответ на просьбу Николая подержать его в Крымской войне. Думать надо только о себе. Победили турок, территорию отобрали — себе. Еще раз победили — себе.

А то вот всю историю Россия помогала Болгарии, и что? А болгары почему-то воевали во всех мировых войнах против России. Хотя «дружба-фройндшафт» дальше некуда. Как малейшая проблема — воюют с Россией. Тоже, кстати, ведь не признали ни Абхазию, ни южную Осетию…

Но это я немного отвлекся… Пора вернуться туда же, на Балканы, на 130 лет назад. Во многих отношениях русско-турецкая война 1877–1878 годов — «второе издание» Крымской войны. Россия стремилась поддержать своих братьев по крови, южных славян, и братьев по вере, православных, в стремлении к независимости от Турецкой империи. Эта война была очень популярна в широких слоях русского общества. На фронты сербо-черногорско-турецкой войны 1876 года ехали Тысячи добровольцев из России.

Параллельно Россия в который раз стремилась решить старинный вопрос о проливах: о свободном выходе в Средиземноморье через Дарданеллы и Босфор. Стремилась укрепить свое влияние на Балканах и восстановить подорванный Крымской войной международный авторитет.

И на этот раз западная дипломатия подстрекала Турцию к войне, но самим вступить в войну западным державам было страшно. Вероятно, сказывался и опыт Крымской войны. Крым то отторгнуть от России не удалось. Так он и остался в составе России с могилками британских солдат.

Об этой славной войне можно рассказывать много. Читателю она наверняка известна и из учебников, и по роману Б. Акунина «Турецкий гамбит». Но эта книга об исторических мифах истории, а не просто о славе русского оружия. Поэтому опишу только один красочный эпизод этой войны. На рубеже 1877-78 годов русская армия была близка к победоносному завершению войны. Она совершила беспрецедентный зимний переход через Балканские горы, окружила и пленила группировку турецких войск. Преследуя бегущего противника, наши вышли на самые ближние подступы к Константинополю (Стамбулу). Боеспособных войск у Турции не оставалось.

Казалось, вот оно, еще немного, и русские войска войдут в бывшую столицу Византийской Империи. Популярнейший лозунг того времени: «Водрузим крест на купол Святой Софии!» Весь православный мир, все славянские народы готовы были приветствовать занятие Константинополя русской армией.

И тут британская эскадра входит в Мраморное море. Британская дипломатия настоятельно «не советует» Александру II занимать Константинополь. Царю дают понять, что Британия готова немедленно объявить нам полномасштабную войну, если Российская империя не прислушается к их совету.

Царь колеблется… Память о Крымской войне очень свежа…

Как у Пушкина: «Того гляди навяжется на нас Европа…» И следует приказ: остановиться. Ни шагу вперед. Начинаются переговоры, заключается перемирие…

Был ли прав Александр II в своем решении? Возможно, и не был. Но история, увы, именно такова: штурм Стамбула, переименование его в Константинополь и превращение мечети Айя-София в православный Софийский собор не состоялись. Спасибо британцам, доблестным защитникам демократии и спасителям бедной, настрадавшейся от России Турции.

Позже, после Первой мировой войны, Турецкую империю лихо и без всяких либеральничаний и угрызений совести нашинкуют на кусочки и разделят между победителями — странами Антанты… но уже без участия России.

Глава 7

Миф о «русской агрессии» и политические реалии

Выводы

Придите к нам! От ужасов войны

Придите в мирные объятья!

А. Блок, «Скифы»

Самая большая удача, если враг преувеличивает твои недостатки.

М. Пьюзо, «Крестный отец»

Не Брежнев, а император Николай II в 1898 году впервые выдвинул предложения по прекращению в мировом масштабе гонки вооружений.

Гаага. Май 1899 года. Первая международная конференция по разоружению. Она проходила по инициативе России, Николая II. Кстати, он в этом отношении был не одинок — почти 50 лет общеевропейского мира в XIX веке, имея в виду отсутствие войны между крупными европейским державами, были прямым следствием Венского конгресса и, самое главное, политики Священного союза его прадеда Николая I.

Главным обсуждаемым вопросом Гаагского конгресса по разоружению стали предложения России.

Зафиксировать военные бюджеты ведущих мировых держав. Не употреблять, не вводить в употребление в армии и флоте никаких новых видов огнестрельного оружия, новых взрывчатых веществ. Предлагался целый ряд ограничений для уже используемых видов вооружения. Предлагалось запретить использовать в будущих войнах подводные лодки. Это при том, что первые подводные лодки были изобретены русскими — так, к слову…

То, как отнеслись к предложению миролюбивого Николая иностранные государи, — это отдельная песня. Это был поток вежливого дипломатического словоблудия.

Смысл же конференции выразил предельно ясно в узком кругу император Вильгельм II. Цитирую по книге П. Мультатули «Николай II. Выбор России»: «Я согласен с этой идеей, только чтобы царь [56] не выглядел дураком перед Европой. Но на практике в будущем я буду полагаться только на Бога и на свой острый меч».

Николай II выражал не только личные устремления, но и объективное стремление российских элит к сохранению мира. Но, увы, он почти на сто лет опередил свое время.

Идеи разоружения были востребованы только в 70-е годы XX века, во времена Брежнева, Никсона, Картера. Если бы Европа тогда, в далеком 1899 году прислушалась к предложениям России, может быть, мир и не узнал бы ни ядерного оружия, ни напалма, ни удушающих газов, ни разрывных пуль, ни противопехотных мин, ни кассетных бомб. Может быть, не было бы в мировой истории ни Хиросимы, ни Сталинграда, ни Вердена, ни Дрездена. Однако история гораздо более жестока, чем хотят ее сделать самые прекраснодушные политики. Как мы видим, стоит обратиться от идеологических штампов к историческим фактам, и камня на камне не остается от тезиса о России, стремящейся к завоеваниям. Россия всегда сама была желанным полем для завоеваний: слишком большая и богатая. Уже Древняя Русь была ареной агрессии кочевников-степняков, варягов и католических орденов крестоносцев.

56

Имеется в виду Николай II — он был родственником кайзера Вильгельма, и последний поначалу относился к нему покровительственно, как к младшему члену семьи.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.